Логотип

Требования предъявляемые к БМП, были сформулированы Главным автобронетанковым управлением в конце 50-х годов. Армия потребовала, чтобы проектом предусматривалась установка новой системы вооружения, разработанной КБ «Приборостроение» в Туле. Её основой была компактная башня, вмещающая одного человека. Главным оружием в башне было новое 73-мм орудие 2А28 «Гром» с автоматической системой заряжания. Это 73-мм орудие было уникальным оружием типа широко используемого противотанкового гранатомёта РПГ-7. Оно стреляло 73-мм гранатой ПГ-15, схожей с гранатой СПГ-9. Главное отличие было в мощности метательного заряда. В других армиях пытались поставить на бронетехнику различные типы гранатомётов и безоткатных орудий, но не могли разместить их в башне из-за обратно направленной реактивной струи при выстреле. «Гром» дополнялся спаренным 7,62-мм пулемётом ПКТ. Для борьбы с танками на дистанциях, превышающих 700-метровый радиус действия «Грома», над стволом пушки была установлена простая рельсовая пусковая установка новой противотанковой ракеты «Малютка» (натовское обозначение «Sagger»). Подобное сочетание вооружения давало беспрецедентную для лёгкой и компактной машины огневую мощь. Лобовая броня защищала от 20-мм нотовских боеприпасов.
Хотя набор вооружения был избран заранее, относительно схемы самой БМП решения принято не было. В Советской Армии всё ещё настороженно относились к концепции полностью гусеничной машины из-за опасения высокой цены, и многие пехотные офицеры считали, что обслуживание сложной гусеничной машины будет превыше возможностей солдат срочной службы. В результате ГБТУ решило разрабатывать БМП на конкурсной основе несколькими конструкторскими бюро и рассмотреть несколько различных схем конструкции. Среди этих КБ было конструкторское бюро Гавалова из Волгограда, позже получившее известность благодаря боевой машине десанта БМД-1, КБ Исакова — новое конструкторское бюро, образованное из группы конструкторских тяжёлых танков в Челябинске, и небольшие группы конструкторов с машиностроительных заводов Рубцовска и Брянска.
Брянский проект — объект 1200 был колёсной схемы, основывающийся на богатом опыте брянцев с тяжёлыми грузовиками, такими, как семейство БАЗ-543. Наиболее необычный предложенный проект — рубцовский объект 19 — был смешанным колёсно-гусеничным, напоминающим довоенные австрийские «Зауэры». У этой машины была обычная колёсная подвеска для передвижения по дорогам и гусеницы в середине корпуса, которые можно было опустить для улучшения проходимости. Двигатель распологался в корме, пехота выходила через люки на крыше сзади башни. Конструкторское бюро Гавалова предложило два проекта — объект 911 и объект 914. 911 был несколько более обычным. Под корпусом было четыре убирающихся колеса. При движении по дорогам эти колёса можно было опустить для придания дополнительного ускорения. 914 был более классическим, полностью гусеничным. Двигатель находился в корме, экипаж выходил через крышу. Последний проект — Исаковский объект 765 — также был полностью гусеничным. Главное различие между этим проектом, названным «Коршун», и остальными было в том, что у него двигатель находился впереди. Это позволило разместить в корме отделение для десанта с дверями для более удобной высадки.
Большинство прототипов было готово к испытаниям в 1961 г, и были доставлены на главные полигоны — в Ржеве и подмосковной Кубинке. В конце концов «гонку» выиграл исаковский объект 765. Результат не был удивительным — у колёсного объекта 1200 были такие же ограничения с передвижением по снегу , как и у состоящего на вооружении в то время БТР-60ПБ. Колёсно-гусеничные схемы были ужасно сложны, а их характеристики были плохими. Выбор пал на гаваловский объект 914 и на исаковский объект 765. Из них 765-й явно был более совершенным. Размещение десантного отсека в корме было намного более разумным, хотя двигатель и вооружение обеих машин было очень схожим. В 1966-67 гг. Началось производство ограниченной серии объектов 765 как БМП для полевых испытаний. В их результате в проект были внесены небольшие изменения и в 1969 г. БМП-1 была принята на вооружение Советской Армии. В ожидании решения о выборе машины был подготовлен новый сборочный центр в Кургане на Урале, куда в последствии перебралось КБ Павла Исакова. Курган продолжал оставаться главным центром разработки и производства БМП, дополнительный завод и конструкторское бюро были в Челябинске.
Схема размещения пехотного отделения, выбранная для объекта 765, была для того времени уникальной, хотя с тех пор она стала стандартной. Восемь солдат отделения сидели в корме, спина к спине, лицом к борту. С каждой стороны было восемь амбразур и перископов и ещё одна ближе к корме. Башня машины располагалась спереди мест экипажа и слегка унесена вправо. Водитель помещался спереди и слева, за ним и сбоку башни сидел командир отделения. Вход и выход из машины могли производиться либо через люки на крыше, либо через кормовые двери. Такая схема явно отражала опыт мотострелковых частей с менее удачной конструкцией БТР-50 и БТР-60. Пехотинцы могли стрелять изнутри машины не выходя наружу, где к тому же могла быть и опасность заражения. Внутреннее пространство БМП были защищены системой защиты от ядерного заражения ПАЗ, состоящей из детектора, фильтров и системы нагнетания повышенного давления, не допускающей загрязнённый воздух внутрь машины.
У объекта 765 были и другие новшества. Машина была спроектирована с новым типом гусеницы, похожим на гусеницу среднего танка того периода Т-64. Поскольку 765 должен был держаться вместе с Т-64, он был спроектирован для больших скоростей. Простая штурвальная колонка заменила в качестве механизма управления древние муфты поворота и тормоза, которые до этого были на всей советской бронетехнике. Машина также была спроектирована плавающей, но от водомётного движителя отказались из-за его габаритов в пользу гусеничной системы, похожей на ту, которая использовалась на американских бронетранспортёрах. Во многих отношениях 765 был самым крупным и радикальным новшеством.
Между 1966 и 1969 годами было по крайней мере четыре различающихся в деталях серийных партий БМП, которые появлялись по мере того как решались трудности с проектом. Наиболее серьёзной проблемой был дисбаланс в весе, причиной чего были размещение спереди двигателя и трансмиссии. При движении по воде БМП часто подныривала. Эта проблема была разрешена удлинением передней части корпуса на 25 см, что придало машине дополнительную плавучесть. Такое решение было отличительной чертой окончательного варианта БМП, который появился в 1970 году как БМП-1. У БМП-1 появилась новая схема химической фильтрации слева от башни и другие улучшения. Был поставлен новый воздухозаборник для плавания, имевший низкую поднимаемую трубу для предотвращения затопления воздухозаборника, что случалось с предыдущими БМП. На БМП-1 была также установлена модернизированная ракета 9М14М «Малютка».
Решение принять БМП на вооружение сухопутных сил вызвало большие дебаты. БМП была чрезвычайно дорогостоящей и многие офицеры-танкисты задавались вопросом разумно ли тратить столько денег на пехотную машину. В конце концов БМП по сравнению с танками была плохо защищена и слабо вооружена, а более дешёвый колёсный БТР-60 можно было получить в больших количествах. Дебаты также происходили в связи с продолжающимся развитием доктрины сухопутных сил. К началу 70-х годов они начали отходить от своей зацикленности на ядерной войне. СССР приближался к паритету с США в ядерных вооружениях. Ядерный паритет означал, что война в Европе может быть ограничена применением чисто обычных вооружений — обе стороны опасались тех последствий, которые могло вызвать применение тактического ядерного оружия. Поэтому внимание снова переключилось на тактику и доктрину обычного поля боя.
По мнению многих советских тактиков БМП-1 не совсем подходила к обычной войне. На поле боя с применением ядерного оружия действия натовских расчётов противотанковых гранатомётов и ракет на заражённой местности были бы серьёзно осложнены; как считалось, при таких условиях БМП-1 могла спокойно следовать в голове объединённых танково-мотострелковых групп. Но в условиях обычной войны было бы множество противотанковых расчётов. Легкобронированная БМП-1 была бы особенно лёгкой жертвой широкого набора пехотного противотанкового оружия, имевшегося у НАТО. В Советской Армии спрашивали, как БМП может быть использована в таких разных сценариях, и пришли к выводу что требуется новая тактика.
Было решено, что БМП может быть использована в условиях слабого противодействия, например на стадии прорыва в ходе наступления или при преследовании дезорганизованного противника. При сильном противодействии БМП-1 должна была быть использована в составе танко-пехотных групп, где пехота высаживалась из машин. Взвод танков волной следовал в авангарде, поскольку танки были более приспособлены к приёму ударов противотанковой обороны. Пехота следовала в 200 метрах позади танков для нейтрализации расчётов противотанковых средств противника. БМП следовали не далее 300-400 метров позади пехоты, поддерживая огнём танки и готовясь к передвижению вперёд, что бы забрать пехоту, как только сопротивление противника будет сломлено.